ГИТАРА
УХОДИТ В
НЕБО
Беспосадочный
полет
играющего
летчика
Кто не
ошибается,
тот ничего
не делает.
Написал – и
представил,
как
дернулась у
читателя-грамотея
рука к перу,
перо к
бумаге:
немедленно
уличить
автора в
вольном
обращении с
жемчужинами
народной
мудрости.
Потому как
если каждый
начнет
менять
местами
слова в
привычных с
детства
поговорках
– наступит
полный
разброд в
мышлении (с
ударением на
первом слоге)...
Дорогой
читатель
может спать
спокойно:
разброда не
будет. Будет
рассказ о
человеке,
который
время от
времени
совершал
ошибки и
часто
полагался на
волю случаев.
И ошибки, и
случаи, как
по заказу,
приносили
ему удачу,
поэтому он
ни о чем не
жалеет и нам
его жалеть
не советует.
Матания
Оффи живет в
Колумбусе,
столице
штата Огайо,
хотя родился
72 года назад в
Иерусалиме,
там учился и
рос (о том, что
его привело
в Америку, см.
ниже). Первую
ошибку
совершил,
надумав
пойти по
стопам отца -
кантора
синагоги:
начал
учиться
пению, и
делал это
целых
полгода,
пока
преподаватель
не
посоветовал
ему освоить
какой-нибудь
инструмент,
коль скоро
он не
способен «петь
и не
фальшивить».
«Я
его спросил:
какой именно
инструмент?
Ну, например,
скрипку.
Идея мне
понравилась.
Было у меня 5
фунтов, я
пришел с
ними в
музыкальный
магазин:
есть у вас
скрипки за
такую цену?
Скрипок нет.
А что есть не
дороже пяти
фунтов?
Гитара. Ну,
давайте
гитару…»
Упреждая
резонный
вопрос
читателя:
это что же, он
так вот
запросто по-русски
изъясняется?
– сообщаю: не
так чтобы
запросто, но
вполне
прилично, и
на любые
темы. Отец
его, Аарон
Полак, родом
из
украинского
Кременчуга,
приехал в
Палестину в 1910
году, мать,
Йохевет,
хоть и
родилась в
Галилее, но
корни ее – в
некогда
нашем Минске,
откуда в
конце XIX века
прибыла с
родителями
будущая
бабушка
моего героя
по
материнской
линии.
«В
моем детстве
отец часто
говорил по-русски
со своими
друзьями. Со
мной -
никогда.
Поэтому
языка я не
знал. Но
русская речь
постоянно
звучала у
меня в ушах.
Когда я
взялся за
издание
нотной
литературы и
понял, что
требуется
выучить
русский язык,
это
оказалось не
так уж
трудно».
Примерно
так же «нетрудно»
дались ему
впоследствии
французский,
итальянский,
немецкий,
испанский,
хоть и не
было,
кажется, у
него в роду
носителей
этих языков.
Наконец,
чтобы
покончить с
формальностями,
раскрою
любопытным
смысл имени -
Матания:
взятое из
Библии, оно
означает Дар
Господний.
Можно при
желании
усмотреть в
этом
очередной
случай, а
можно – знак
провидения,
но тут
существует
риск попасть
впросак –
людям, чьи
действия не
совпадают с
их звучными
именами,
несть числа.
Сообщаю
заранее:
господин
Оффи в эту
компанию не
попал.
В
молодые годы
он успел
перепробовать
несколько
профессий: в
киббуце
ухаживал за
лошадьми,
был
сборщиком
фруктов,
водил
большегрузный
трак в
сторону
Мертвого
моря,
работал
печатником,
торговал
книгами
вразнос.
Свободное
время
посвящал
музыке,
отношение к
которой
сегодня
формулирует
лаконично,
как только
позволяет
английский
язык: I tаsted it once and I could not give it up. Его
первыми
учителями
стали Эстер
Брумбергер,
в прошлом -
ученица
Луиджи
Моззани,
позднее -
испанец Жозу
Пелта, а
когда этого
показалось
мало, он
отправился в
Чикаго, где
на
протяжении
двух лет
брал уроки у
известного
преподавателя
игры на
гитаре
Ричарда Пика.
Теорию
музыки
изучал в
консерватории
швейцарской
Лозанны,
композицию –
в Израиле, в
классе
американского
композитора
Эли Ярдена.
Но все это
потом. А до
того – армия
обороны
Израиля,
зачисление
кадетом в
летную школу,
участие в
четырехдневной
Синайской
войне 1956 года.
Несколько
лет был
инструктором
полетов,
демобилизовавшись
– перешел в
сельскохозяйственную
авиацию. С
гитарой ни
на день не
расставался.
В тот период
он увлекался
творчеством
испанских
композиторов
- Исаака
Альбениса,
Франциско
Тарреги,
Фернандо
Сора, их
пьесы стали
для него
школой
мастерства.
1965
год. Матания
Оффи
эмигрирует в
США («Мне
говорили
знающие люди,
что в
Америке
золото лежит
под ногами,
надо только
не лениться,
нагнуться и
поднять. До
сих пор ищу…»),
пять лет
спустя
получает
американское
гражданство.
Попытки
зарабатывать
уроками игры
на гитаре ни
к чему
хорошему не
привели, и
необходимые
средства на
жизнь ему
дала все та
же авиация -
на сей раз не
военная и не
сельхоз, а -
коммерческая:
он
становится
вторым
пилотом Boeing-737
авиакомпании
Mohawk
Airlines, которая
впоследствии
стала
называться Allegheny, затем
сменила имя
на USAir, а сегодня
известна как
US
Airways.
Отправляясь
в рейс,
второй пилот
непременно
брал с собой
гитару.
Командир
экипажа
косился на
инструмент и
ворчал, что «терпеть
не может
битников».
Выручил
всемирно
известный
гитарных дел
мастер
Игнасио
Флета, когда-то
изготовивший
инструмент
для Матании
Оффи:
соорудил для
гитары
деревянный
футляр,
правда,
слегка
напоминающий
детский
гробик («…эта
чертова
штука до сих
пор при мне»),
но командир
ворчать
перестал,
что от него и
требовалось.
Все
изложенное
выше - лишь
прелюдия к
разговору,
во время
которого я
спросил
Матанию Оффи:
почему
он стал
издателем
вообще и
нотной
литературы –
в частности?
-
Хороший
вопрос. Я до
сих пор не
знаю, почему.
Похоже, это
была самая
большая
ошибка в
моей жизни.
Или
очередное
дело случая,
как в свое
время – выбор
гитары. Я жил
в Конкорде,
столице
штата Нью-Гэмпшир,
играл в
ансамбле
камерной
музыки и
однажды
решил
пополнить
наш
репертуар
пьесами для
гитары.
Нашел в
библиотеке
несколько
сочинений
незнакомых
мне авторов,
одного из
них звали
Франсуа де
Фоса. Начал
играть
вариации на
тему его
пьесы Estudio de Campanelas – и узнал
вещь,
которую
помнил с
детства и
считал, что
ее автор -
Франсиско
Таррега.
Стало
интересно:
кто такой
этот де Фоса?
Начинаю
искать.
Выясняю, что
жил он в
начале XIX века,
за много лет
до Тарреги,
носил чин
полковника
французской
армии.
Других
деталей не
было, в
музыкальных
словарях и
энциклопедиях
его имя не
значилось.
Еду в
Вашингтон,
пять месяцев
сижу в
Библиотеке
Конгресса,
листаю
литературу
по истории
французской
армии того
периода – нет
результата.
И тут меня
осенило:
ведь
приставка «де»
– знак
принадлежности
к высшей
французской
аристократии!
Раскрываю
специальный
справочник,
в нем под
фамилией де
Фоса
значатся две
семьи – одна
на севере
Франции,
другая на
юге,
неподалеку
от города
Перпиньяна,
который
ранее
принадлежал
Испании, а с 1659
года перешел
во владение
французских
королей. На
седьмом
этаже
Библиотеки
Конгресса
располагался
сектор, в
котором
хранились
адреса по
всему миру.
Листаю книгу
Перпиньяна,
нахожу много
адресов на
рю Франсуа
де Фоса,
обращаюсь в
городской
архив – прошу
прислать
краткую
биографию
композитора.
Получив,
подумал:
хорошо бы
издать ее в
Америке,
чтобы узнали
другие
музыканты.
Никто не
брался мне
помочь, и я
решил
взяться за
дело сам,
хотя и не
знал, с какой
стороны
приступить.
Пока все
наладилось,
потратил три
года,
совершил
массу ошибок.
Музыкальное
издательство
Editions
Orphe'e
существует
без малого
четверть
века.
В тот раз,
сидя в
Библиотеке
Конгресса,
будущий
издатель,
историк-музыковед
Матания Оффи
обнаружил
несколько не
знакомых ему
пьес для
гитары,
написанных
еще одним
французом,
Антуаном де
Лойе, и также
пожелал
узнать – что
это за
композитор.
В словарях и
энциклопедиях
нужной
информации
не нашел,
если не
считать
сведений о
том, что де
Лойе был
современником
Франсуа де
Фоса и тоже
военным.
Полную его
биографию
отыскал в
Париже, в
Музее армии.
Выяснил, что
де Лойе,
подобно
Фосса,
покинул
Францию во
время
революции 1789
года: де
Фосса уехал
в Испанию и
оттуда в
Мексику, а
следы де
Лойе ведут в
Австрию,
Германию и,
наконец, в
российский
Санкт-Петербург,
где он
прожил 10 лет
при
императорском
дворе,
получал
высокое
жалованье,
на родину
вернулся
после
разгрома
Наполеона.
Сегодня
благодаря
поискам и
публикациям
Матании Оффи
имена обоих
композиторов
стали
известны
гитаристам в
любом уголке
Америки, их
произведения
активно
исполняются.
В
самом начале
1980-х годов
Матания Оффи,
заинтересовавшись
историей
гитары в
России,
пришел к
выводу, что
публикаций
на эту тему,
изданных по-английски,
практически
нет.
Восполнить
этот пробел
было, с одной
стороны,
необходимо,
с другой -
невозможно
без знания
русского
языка…
-
Я жил тогда в
Бостоне,
шесть
месяцев брал
уроки у
бывшей
москвички
Людмилы
Рошаль:
штудировал
учебники,
учился
писать,
говорить. В
конце курса
она сказала,
что мне
нужна
разговорная
практика,
так не желаю
ли я
познакомиться
с прибывшей
из
Ленинграда
молодой
женщиной-музыковедом,
зовут ее
Маргарита,
она хочет
практиковаться
в английском
языке… Мы с
Маргаритой
встретились,
поговорили –
и вот уже
двадцать два
года не
прекращается
наша
практика.
Она мне
очень много
помогает,
хотя
основную
часть работы
я делаю сам:
исследование,
редактирование
материала,
составление
макета,
музыкальный
набор, набор
текста.
В письмах
своего
кумира,
французского
поэта Блеза
Сендрара
бывший
летчик,
перешедший в
издатели,
вычитал
фразу,
запавшую ему
в душу и
память: «Не
так уж
необходимы
большой
талант,
обширные
знания. Все,
что
действительно
требуется, -
это любовь к
настоящему,
любознательность,
ощущение
сопричастности».
Движимый
этой идеей,
он часто
выступает с
лекциями о
гитаре,
написал
сотни статей
по истории
этого
инструмента,
многие из
них
переведены
на
итальянский,
испанский,
французский,
польский,
японский,
русский
языки.
Выпущенные
им сборники
сочинений
для гитары и
лютни
практически
каждый год
бывают
отмечены
призами
Всеамериканской
ассоциации
музыкальных
издательств
– за
оригинальность
представленных
материалов и
высокое
качество
оформления.
Одна лишь
популярная
серия «Русская
коллекция» с
маркой Editions Orphe'e
на
сегодняшний
день
насчитывает
семь
сборников,
туда вошли
не только
произведения
гитаристов,
живших в XIX
веке: Андрея
Сихры,
Александра
Варламова,
Михаила
Высотского,
Владимира
Моркова,
Николая
Александрова,
Семена
Аксенова,
Федора
Циммермана, -
но и наших
современников:
Владислава
Успенского,
Софии
Губайдулиной,
Никиты
Кошкина,
Сергея
Орехова,
Анатолия
Ольшанского.
По сборникам,
выпущенным
Матанией
Оффи,
музыканты во
многих
странах
разучивают «Квинтеты
для гитары»
итальянского
композитора
и
виолончелиста
Луиджи
Боккерини,
жившего в XVIII
веке. Среди
последних
публикаций -
сочинения
бразильца
Роналдо
Миранды,
израильтянина
Рубена
Серуши,
грузина
Иосифа
Барданашвили.
С некоторых
пор ему
показались
тесными
прежние «гитарные»
рамки, и он
стал
публиковать
ноты для
арфы,
скрипки,
фортепиано: «Многие
композиторы
присылают
мне свои
рукописи, и
если там
встречается
хорошая
музыка, я ее
включаю в
сборник…»
Недавно
он был в
Израиле и
там в
очередной
раз
встречался
со своим
бывшим
студентом по
классу
гитары Эли
Могеном. Для
тех, кто не в
курсе, даю
краткую
справку: Эли -
внук
Александра
Скрябина,
сын Ариадны
Скрябиной и
израильтянина
Давида Кнута.
Остальное
доскажет
Матания Оффи:
«Моей
самой первой
публикацией
как издателя
была его
маленькая
пьеса под
названием «Тема
с вариациями»,
с тех пор он
никогда
ничего не
писал,
только
выступал как
концертирующий
гитарист. Во
время
последней
нашей
встречи Эли
заявил не
без юмора,
что считает
себя весьма
успешным
композитором:
ведь сто
процентов
его
произведений
были
опубликованы…»
-
Знакомо ли
вам
состояние
творческого
простоя -
когда нечем
заняться,
нечего
издавать и
вы сидите
без дела?
-
Ни-ко-гда! Я
мечтаю об
этом, мечтаю!
У меня
проектов
накопилось
минимум на
семь лет
вперед.
Конечно, я не
работаю 24
часа в сутки,
ну, скажем…
восемнадцать.
Чтобы
заняться
любимым
делом, я и на
пенсию вышел
в 56 лет, а не в 60,
как все
пилоты…
-
Вообще-то на
пенсию
выходят,
чтобы
копаться в
саду,
возиться с
внуками, а
если есть на
что - ездить в
круизы по
миру…
-
Это не для
меня.
Ненавижу
быть
туристом.
- Сами часто
берете
инструмент в
руки?
-
Каждый день.
Разбирая
рукописи,
которые
собираюсь
издать,
играю на
шестиструнной
гитаре. Все
мои нотные
сборники –
для шести
струн: для
семи - никто
не покупает.
Зато вечером
играю в свое
удовольствие
на
семиструнной.
Не
спрашивайте,
что меня к
ней
притягивает.
Возможно,
что-то такое
в крови…
-
Кстати, чем
можно
объяснить
застарелый
антагонизм
между шести-
и
семиструнниками?
-
Это проблема,
которой я бы
хотел
посвятить
свою
очередную
книгу!
Совершенно
не понятна
причина
такой вражды,
а ведь ей от
роду не одна
сотня лет.
Дело в том,
что гитара
попала в
Россию в
конце XVIII века
из Англии,
однако вышло
так, что она
стала
выразительницей
российского
духа. А
шестиструнная
гитара –
инструмент
чисто
западный.
Так что
разногласия
между семи- и
шестиструнниками
отражают
спор
славянофилов
с
западниками
на тему – у
какой гитары
строй лучше.
На мой
взгляд, спор
дурацкий:
семиструнная
гитара –
лучший
инструмент
для музыки,
написанной
специально
для нее, то же
самое
относится к
шестиструнной.
...Несколько
лет назад
Матания Оффи
решил
восстановить
незаслуженно
поруганный
авторитет
семиструнной
гитары. И
сейчас
благодаря
ему в
Америке
появилось
немало
музыкантов,
которые
заинтересовались
этим
инструментом.
«Я был в
Мексике,
прочитал
цикл лекций
на эту тему,
потом сам
немножко
играл, и
получилось
не так уж
плохо для
пожилого
человека,
который
тридцать лет
не выступал
перед
публикой».
На
мой
провокационный
вопрос: «Зачем
вам эти
хлопоты в
ваши не
столь уж
молодые годы?»
Матания Оффи
ответить не
успел, за
него это
сделала
супруга -
Маргарита
Львовна Мазо,
профессор
музыковедения
Университета
штата Огайо:
-
Ему всегда
требовалось
добраться до
истины.
Вообще-то он
был рожден,
чтобы стать
детективом,
и лишь по
чистой
случайности
ударился в
музыку.
Ничего не имею против сыскной полиции, но жалеть, что ее ряды не пополнились еще одним сотрудником, не собираюсь. Музыканты мне как-то ближе. А также историки-музыковеды, которые отлетали свое в авиации, но так и не приземлились ради спокойной жизни пенсионера.
Валерий
САНДЛЕР.